Аманда исчезла. Теперь еду приносила ловкая, опрятная женщина, которая ни разу и словом не обмолвилась с пленницей. Лишь однажды, устав от вопросов Лагдалены, быстро шепнула :
- Хозяйка запретила разговаривать…
Которая из «хозяек» отдала этот приказ, Лагдалена так и не поняла. Скорее всего, Алара. Кеманорэль-то это зачем. А вот её матери не за чем служанка, спящая с дочерью. Как бы то ни было, но Аманды больше никто не видел…
А на улице наконец-то по-настоящему наступила весна. Солнышко каждый день приветливо заглядывало в окошко и будило девушек. В саду у дома начала пробиваться молодая ярко-зелёная травка, радуясь весеннему солнышку и тёплому ветерку. А Лагдалена радовалась и травке, и солнышку, и ветру. Теперь, когда она выяснила, что в запертых дверях её не держат, девушка каждый день гуляла по садику, наслаждаясь призрачной свободой. Так странно… Она уже почти забыла о прошлой жизни, казалось, в этом коттедже она уже целую вечность. Это было непонятно, но особой горечи она почему-то не испытывала. Всё это казалось нереальным сном, приключением, а сны, как известно, всегда заканчиваются пробуждением. Поэтому и бояться нечего.
День был таким приветливым и солнечным, что ничего не предвещало такого буйства природы. Гроза началась так внезапно, в миг мирно темнеющее мартовское небо почернело, первые всполохи ярких острых молний вспороли брюхо низким тучам, и тут же на землю пролился мутный чёрный дождь. Одним махом стихия стёрла спокойную дрёму весеннего сада. Лагдалена вышла на балкон. Сильный порывистый ветер безжалостно трепал пока ещё голые ветви садовых деревьев, пробивающаяся травка поникла под бурными потоками грязной дождевой воды. Природа ревела и стонала в аккомпанемент завываниям ветра и громовому рычанию.
-Нравится? – холодная ладонь легла на талию Лагдалены. Девушка едва заметно вздрогнула, но не отстранилась.
- А мне очень нравится, - продолжила Кеманорэль. – И чем сильнее буря, тем прекраснее. Такое буйство чувств и эмоций!
- Тёмных…
-Что?
Тёмных чувств. Ярость грозы, грозный рёв ветра, треск поломанных сучьев, стоны молодых растений, погребённых под грязной водой…Это чудовищно.
- Чудовищно… Да… И поэтому я люблю грозу…
Лагдалена резко повернулась лицом к Кеманорэль и медленно проговорила:
- Когда мне было 10, я приводила маму в ужас, выбегая из дома в непогоду. Я носилась по лесу, радуясь раскатам грома, падающим сучьям, поломанным деревьям, ветру, трепавшему волосы… Мама называла меня бесовским отродьем. А я смеялась. Гроза вливала в меня силу. Я наслаждалась буйством неба и земли, ощущая себя участником сражения…
Она на секунду замолчала, глядя в удивлённые глаза Кеманорэль, и продолжила:
- А ещё тогда я уяснила, что то, что кажется злом, зачастую им не является. Бояться стоит зла под личиной добра…
Лагдалена бросила последний взгляд на бушующую природу и вернулась в комнату. Кеманорэль проводила её задумчивым взглядом, потом оперлась на перила балкона и принялась наблюдать за частыми всполохами молний. Электрические разряды тонули в аквамарине…

« …- Мама! Мама! – заплаканная девчушка лет семи прибежала в кабинет матери. – Мама, они прогнали меня! Соседские дети не хотят со мной играть! Они…Они обзываются! Они сказали, что у меня плохая мама! Мамочка, они обзывали меня бесовским отродьем!
-Больше не приближайся к ним, Кеманорэль. Не смей!»

«…- Отпустите меня! Мама!
-Держи её крепче, Сэм! Ну давай же, детка, раздвинь ножки!
-Нет! Пустите!
-Заткнись, дура! – удар пришёлся по лицу 12-ти летней девочки, беспомощно извивающейся в руках четырёх малолетних насильников.
- Ма-а-а-а-ма!
-Да заткнись же ты, бесовское отродье!
Удары сыпались со всех сторон…»

«…- Эндрю! Нет! Мама, за что?? – 16-ти летняя девушка держала на руках смертельно раненого красивого юношу.
- Ты не должна ни к кому привязываться, Кеманорэль! Только одиночество никогда не сможет тебя предать. Человек должен достигать всего один.
- Кеманорэль, - прохрипел умирающий юноша. Девушка склонилась над ним, размазывая по щекам слёзы.
- Я здесь, Эндрю…
- Твоя мать – чудовище! Вы все здесь демоны! Я проклинаю тебя, бесовское отродье!
Его голос сорвался, и девушка выпустила безжизненное тело из рук…»


Раскат грома разбил зеркало памяти. Кеманорэль задумчиво улыбнулась и ушла с балкона.
Стихия за окном продолжала бушевать, но в комнате, надёжно ограждённой толстыми стенами и закрытыми окнами, дыхание бури не чувствовалось, напротив, на контрасте с грозой, внутри всё дышало надёжностью и умиротворённостью. Похолодало, и служанка развела огонь в небольшом старинном камине.
Лагдалена забралась на свой диванчик с ногами и укуталась в тёплый шерстяной плед. Через некоторое время вернулась Кеманорэль и, переодевшись, легла в кровать.
Лагдалене не спалось. Когда Кеманорэль выключила свет, она стала просто тупо пялиться в темноту. Нет, уснуть она решительно не могла. Эта гроза, казалось, как когда-то давно в детстве, напитала девушку эмоциями. Она впервые за долгое время задумалась над собственным положением. Гроза расколола скорлупу безразличия, в которой Лагдалена находилась всё это время.
- Ты так и будешь всю ночь сидеть, уставившись в одну точку?
Лагдалена молчала.
- Иди ко мне, - тихо, но твёрдо приказала Кеманорэль.
Пленница не двигалась.
Кеманорэль вздохнула, перевернулась на другой бок и уже начала засыпать, когда почувствовала, что кровать с другой стороны чуть прогнулась под тяжестью человеческого тела. Она открыла глаза и повернулась лицом к Лагдалене.
Упругие струи воды хлестали в закрытое окно, изредка мерный шелест дождя нарушали раскаты грома…
Глаза Лагдалены горели, она наклонилась к Кеманорэль и накрыла её губы своими. Потом отстранилась и, улыбнувшись, залезла под одеяло.
Кеманорэль притянула девушку к себе и хотела продолжить поцелуй, но потом вдруг резко передумала и, чмокнув Лагдалену в нос, крепко прижала к себе. Пленница уткнулась лицом в шею Кеманорэль и ответно обняла её за талию.
Камин погас. В комнате стало холодно, но под одеялом двум прижавшимся друг к другу девушкам было невероятно тепло…
- Тебе не стоит меня бояться,- прошептала Кеманорэль.
- А Юргена стоит! – тихо хихикнула Лагдалена.
- Чего?
- Да так, вспомнила один давний разговор…
- Ну, здесь ты можешь больше никого не бояться, даже Юргена, - Кеманорэль улыбнулась. – По крайней мере, пока ты принадлежишь мне…
Лагдалена напряглась и немного отодвинулась от Кеманорэль. Сморщила лобик, словно обдумывая что-то, ухмыльнулась сама себе и произнесла:
- Как скажешь…